В мире, где зачастую царят жестокость и несправедливость, время от времени появляются люди, которые сияют как редкие маяки любви и доброты. Нашей семье посчастливилось быть свидетелем такого явления — в лице епископа Ионы Маньчжурского. Люди подобного духовного масштаба встречаются столь редко, что мы называем их тем, кем они и являются на самом деле — святыми.
Русская Православная Церковь Заграницей официально прославила его в лике святых в 1996 году. Его день памяти отмечается 7 октября. Я настоятельно рекомендую прочесть статьи о его удивительной жизни — их немало в открытом доступе. Ему было отведено менее 37 лет жизни, а сколько он смог сделать за эти годы. Учился в семинарии в Калуге и в Духовной академии в Казани. В годы Гражданской войны был священником в Белой армии, вместе с войсками ушел в Китай, служил вначале в Пекинской духовной миссии, а затем в Маньчжурии.
За три года служения в Маньчжурии епископ Иона успел основать:
1. Детский приют,
2. Начальную школу
3. Бесплатную столовую
4. Бесплатную медицинскую клинику
5. Аптеку, выдававшую лекарства бедным
6. Ремесленные классы при школах
7. Библиотеку.
Для семей, живших в Маньчжурии — включая тех, кто позже переселился в Сан Франциско, Сидней, Мельбурн, Сан Паулу и Ванкувер — епископ Иона стал центральной духовной фигурой. Его память особенно хранили бывшие жители Харбина, прихожане РПЦЗ, женские благотворительные кружки эмигранток, те, кто поддерживал пожилых русских, оставшихся в Китае.
Одна из таких женщин, и весьма активная, была наша «тётя» Эленица (Елена Феодоридис). Она неустанно помогала последним русским харбинцам-старикам, оставшимся в Китае, и с горячим сердцем выступала за канонизацию епископа Ионы. Она не только собирала средства, а также жертвовала из своего личного семейного бюджета.
Но история связи нашей семьи Ялама с епископом Ионой началась гораздо раньше. Когда владыка прибыл в Маньчжурию, семья Ялама прочно стояла на ногах и пользовалась уважением среди людей. Будучи талантливым организатором сбора средств на благие дела, епископ Иона, конечно, обратился к Пантелеймону за помощью в работе приюта.
По семейному преданию, мои дедушка и бабушка по линии мамы, Пантелеймон и Кириаки, стали одними из главных благотворителей, снабжавших приют всем необходимым из своих предприятий.
Много лет спустя — уже далеко от Маньчжурии, в Брисбене — «тетя» Люба Аникьева рассказала мне, что была одной из воспитанниц того самого приюта. Она вспоминала, как Кириаки приходила навещать детей, и как хор приюта, зная о её глубокой вере, устраивал для неё спонтанные исполнения церковных песнопений. В Китае было принято платить церковным певчим, и многие из воспитанников приюта сами входили в состав хора, и нужно сказать, что хор был великолепным. Люба Аникьева оставалась другом семьи Ялама всю свою жизнь.
В Брисбене Кириаки жила примерно в километре от храма святого Серафима. Каждое воскресенье она, несмотря на проблемы с ногами, медленно поднималась в гору, опираясь на меня 12-летнего внука, чтобы поспеть к началу службы. Она покупала охапку свечей и обходила каждую икону в храме, чтобы усердно помолиться и зажечь перед каждой свечу. Затем она стояла всю службу, несмотря на боль в ногах, а я, мальчишка, искал свободное место на скамейке чтобы присесть.
Ещё в Харбине, где-то 1951 году, заболев во время поста, она продолжала придерживаться строгого поста и отказывалась наотрез есть не постную пищу, даже ту, которую рекомендовал врач. В отчаянии дочери пригласили священника, чтобы объяснить, что Церковь допускает послабления для больных. Кириаки выслушала батюшку очень вежливо, кивала головой, но, когда он ушёл, повернулась к дочерям и спросила: «Он что, коммунист?».
Ни щедрость Пантелеймона и Кириаки, ни самоотверженные усилия Эленицы не записаны нигде, кроме как в нашей семейной памяти. Они действовали не ради личной славы или награды, а из сострадания к ближнему и во славу Божию. Но это не значит, что мы, их потомки, должны позволить этим поступкам исчезнуть в забвении.
Помнить — значит чтить. И мы бы обеднели душой, если бы забыли.
Константин ДРОЗДОВСКИЙ, Брисбен
Фото похорон Владыки Иона из семейного архива. Остальные взяты с открытых источников интернета.
Святитель Иона Ханькоуский у иконы Святителя Николая
Воспитаники приюта
Храм Свт. Иннокентия Иркутского в г. Маньчжурии Ханькоуской епархии, место служения Свт. Ионы. Фото 1928 г.
Могила Святителя находится в городе Маньчжурия (Manzhouli), Китай. Это участок старого русского кладбища, частично сохранившегося. На могиле установлен деревянный крест, украшенный цветами. Место ухожено: видно ограду, цветы, следы регулярных посещений. Это современное состояние, а не архивный снимок. Могила была сохранена чудесным образом, несмотря на разрушения русских кладбищ в Китае в 1950–60‑е годы. После канонизации святителя Ионы в 1996 году могила стала местом особого почитания.
Бабушка Кириаки Авраамовна Ялама из города Салоники.
