Russian newspaper "Unification"
Russian Weekly Newspaper in Australia since 1950

Dr. Pesce's Small Town

Dr. Pesce's Small Town
Доктор Андрей Пеше (dr. Andrew Pesce). Фото газеты "Единение"

Recently, an article from a local Sydney newspaper was sent to me. It told about a man who, over many years of work in the maternity ward of the hospital, helped thousands of children be born. This was a good reason to talk to this doctor, who is well known not only in the world of medicine in Australia, but also in the Russian community of Sydney.

Раннее утро в одном из крупнейших сиднейских госпиталей Westmead, на западе Сиднея. Здесь я встречаюсь с доктором Андреем Пеше. Наш разговор затрагивает историю его семьи, имеющей итальянские и русские корни, а также вопросы, связанные с его профессией.

— Андрей, я читал, что вы, как доктор, принимали участие в 7000 родах?
— Это только в частном госпитале Westmead, а в целом, за тридцать два года работы, я помог появиться на свет 13 тысячам малышей.

— Но это по австралийским масштабам численность небольшого города!
— Да, примерно такого, как Lithgow.

— Как давно вы начали свою медицинскую карьеру?
— По специальности — в 1987 году. Я с раннего детства знал, что буду врачом. Об этой профессии всегда мечтали моя бабушка и мама, но поскольку бабушка была из семьи «лишенцев», то есть людей зажиточных, раскулаченных и сосланных советским государством, она это сделать не могла. У мамы молодость пришлась на время войны, и она не смогла получить достаточного образования. В моем детстве они говорили об этом со мной, я привык к этой мысли, и уже ни о какой другой профессии не помышлял.

— Давайте вспомним о вашей семье, о том, как вы росли. Вы родились в Австралии, но хорошо говорите по-русски.
— В этом заслуга моей мамы и бабушки. Мама у меня знала семь языков. Она русская, а жила во время войны в Украине, затем её забрали на работу в Германию. Там она выучила польский, немецкий. Позже, в Австралии — английский и итальянский. По моей фамилии, Pesce, вы уже поняли, что отец у меня итальянец. Родители говорили между собой по-английски, но бабушка, Елизавета Александровна, всегда говорила по-русски.

— Так что, ваш русский это еще одна заслуга бабушки!
— И я ходил в русскую Свято-Николаевскую школу по субботам. Там я встретил своих лучших друзей, со многими дружу до сих пор. Алеша Дронов, Дима и Вова Гурьев, Виктор Игнатенко. Поскольку у них дома говорили по-русски, когда я приходил к ним, я получал хорошую практику русского языка. Я говорю по-русски лучше, чем моя сестра, но у неё лучше итальянский язык. Наше русское общество в Сиднее, я считаю, выполняет хорошо две главных задачи, учит детей и заботится о старших. Поэтому я сейчас работаю волонтером-директором в нашем русском Доме для пожилых им. Святого Сергия Радонежского, в дополнении к моей работе в отделении акушерства.

— А как сложилась судьба вашей мамы и бабушки?
— Моя мать жила с мамой и бабушкой в Харькове. Отец мамы ушел на фронт Великой Отечественной войны и не вернулся, пропал без вести. В августе 1943 года, всего за две недели до освобождения Харькова от фашистов, маму, бабушку и прабабушку забрали работать в Германию. В конце войны они оказались в лагере беженцев в Бамберге, в Баварии, в американской зоне. В 1949 году лагерь закрылся, и моя мама и бабушка попали в Австралию.

— А вы были на родине вашей мамы?
— Первый раз я был в Советском Союзе с мамой, которая очень скучала по местам, где она жила в детстве. Так, наверное, только у русских бывает. Добавляло трудностей то, что она не знала, что произошло с её отцом.
Когда мама приехала после войны в Австралию, она хотела узнать о судьбе отца. Но писать в то время из заграницы в Советский Союз могло быть опасно для их родственников, так что они не имели контактов до 1956 года. Только после того, как Хрущев выступил на XX съезде партии, мама и бабушка написали родственникам, обратились в Красный Крест и узнали, что муж бабушки, Николай Духанин, пропал без вести.
В 1984 году я с мамой поехал в Харьков, она захотела посмотреть на дом, где они жили. Мы нашли улицу Луи Пастера в районе Харьковского тракторного завода. Мама подошла к забору одного дома и внимательно всматривалась в его очертания. К нам подошли несколько человек из этого дома, и мама рассказала, что она жила здесь во время войны. Люди были немного насторожены, но послали куда-то маленькую девочку, которая вернулась с пожилой женщиной, жившей там еще до войны. Она посмотрела на маму и сказала взволнованно: «Олечка, неужели это ты?». После этого, отношение к нам стало намного теплее, нас провели в дом, мы поговорили, сделали фотографии. Так мама вернулась в свой дом. Очень трогательная история. Но о мамином отце никто из соседей после войны не слышал.

В 1988 году мама погибла в автомобильной катастрофе и никогда не узнала больше подробностей о судьбе отца. Но я не мог забыть об этом. В год 70-летия Победы мне рассказали, что есть сайт в Интернете, где можно узнать о судьбе родственников, участников Великой Отечественной войны. Я посмотрел архив документов, которые хранились у моей старшей сестры, и узнал отчество и год рождения дедушки. С этими данными я получил новую информацию, но, к сожалению, там не было данных о месте гибели маминого отца. Я буду продолжать поиски, чтобы узнать, где он погиб. Я мечтаю, что смогу взять горсть земли с этого места, привезти и положить на могилу мамы и, таким образом, их соединить.

Я буду продолжать поиски, чтобы узнать, где он погиб. Я мечтаю, что смогу взять горсть земли с этого места, привезти и положить на могилу мамы и, таким образом, их соединить.

— А как сложилась жизнь в Австралии у вашей мамы и бабушки?
— Они должны были проработать два года по направлению государства, чтобы оплатить свой переезд в Австралию. После лагеря в St Marys их послали на работу в небольшой поселок Boorowa. Бабушка работала в госпитале кухаркой, убирала. Маме исполнилось 17 лет, и она работала как помощница медсестры. Вся её молодость пришлась на годы войны, и она пропустила свое образование, поэтому мечту бабушки о том, чтобы она стала врачом, осуществить было нельзя. Они два года жили и питались при госпитале, собирали все копейки, которые зарабатывали. Через два года купили дом в Corrimal, рядом с Воллонгонгом, и бабушка стала сдавать комнаты жильцам для русских и других мигрантов. Это были рабочие металлургического завода и шахтеры. Они как мухи на мед слетались поближе к моей молодой и красивой маме, и ей это не нравилось. Она работала на швейной фабрике и у неё была подружка из Голландии, за которой ухаживал итальянец. В то время считалось, что девушке неприлично одной в первый раз гулять с молодым человеком, и она пригласила мою маму, а её кавалер пригласил своего друга. Так моя мама и папа встретились. Отец был типичный итальянец — он приехал в костюме, с галстуком, абсолютно трезвый и очень деликатный. Она влюбилась в него. И, несмотря на то, что бабушка мечтала о русском женихе для дочери, они вскоре венчались. Отец мой (Walter Antonio)в Италии был членом компартии, партизаном, воевал против немецких и итальянских фашистов. И очень любил русских и Россию. Может поэтому он и влюбился в маму. Он поддерживал мое обучение русскому языку. И не изменился и сейчас, хотя ему уже 93 года. (Пока статья готовилась к печати, нам сообщили печальную новость о кончине Вальтера Пеше).
Мама моей жены, Анны, также во время войны маленькой девочкой была забрана вместе с родителями в Германию, в Мюнхен. У нас с Анной растут две дочери, Наташа и Катя. Старшая всегда любила животных и сейчас работает ветеринаром, младшая недавно выучилась на юриста и начинает свою карьеру.

— Чтобы попасть на медицинский факультет университета, нужно было хорошо учиться в школе?
— Я был одним из лучших учеников в школе, но в первый год не попал на медицину. Родители спросили — может пойдешь изучать другую специальность? Но я твердо решил стать доктором и на второй год успешно поступил на медицинский факультет университета UNSW. На эту специальность попадают лучшие ученики, и вскоре я обнаружил, что я уже не первый, как был в школе, а где-то в середине. Это заставило меня больше внимания уделять занятиям, я беспокоился, смогу ли найти хорошую работу. На четвертом году учебы я должен был выбрать себе специальность. Я вспомнил, что когда мы на практике выполняли разную медицинскую работу, на акушерстве, при приеме родов, я чувствовал что делаю что-то важное для пациента и вижу результат. Хотя работа эта особенная — семь дней в неделю, 24 часа в сутки, меня могут вызвать в госпиталь в середине ночи. Но я ни разу не пожалел об этом выборе. У меня медицинская практика сложилась успешно, хорошо. Когда я заканчивал учиться, открывался новый госпиталь — Westmead. Он не был вначале престижным, лучшие студенты хотели попасть в традиционный Royal Prince Alfred, с богатой историей. Я решил, что лучше быть «big fish in a little pond». И начал работать в госпитале Westmead в 1984 году, в этом исполняется уже тридцать пять лет с того момента.

Я решил, что лучше быть «big fish in a little pond»

— Я помню, несколько лет назад вы были руководителем Австралийской медицинской ассоциации, которая объединяет более 27 тысяч докторов страны. Расскажите об этой вашей работе.
— Это такой Союз докторов Австралии. В 90-х годах в стране возник кризис страхования работы докторов. Плата за страховку резко выросла. Когда я начинал, мы платили порядка 400 долларов в год, а через 10 лет эта сумма выросла до 45 тысяч долларов. Особенно это коснулось работы акушеров. Докторам стало очень трудно работать. Я участвовал в обсуждениях с правительством и поиском выхода из тупика. После этого я попал в правление ассоциации и был выбран её президентом в 2009–2011 годах.

— Что вы заметили для себя нового в это время?
— Я заметил, что наша система медицинского здравоохранения, созданная около 50 лет назад, нуждается в обновлении. За последние годы очень многое изменилось. Доктора работают по- другому, медсестры теперь получают высшее образование и выполняют более квалифицированную работу. С одной стороны, я должен был защищать моих коллег, но с другой стороны, подготовить их к необходимым изменениям.

— В это время вы продолжали быть доктором?
— Да, немного снизил свое участие в приеме родов, ведь приходилось раз в неделю, и даже чаще, бывать в Канберре. Были случаи, когда, прилетев в Сидней поздно вечером, отправлялся прямо в госпиталь к пациенту.

— Побывав на этой должности, вы видимо лучше представляете, где находится уровень австралийской системы здравоохранения по сравнению с США, Великобританией и другими странами?
— Есть много данных, показывающих, что наше здравоохранение одно из лучших. Я уверен, что лучше, чем в США. В Америке самой частой причиной банкротств является долг за медицину. Люди заболевают, они должны платить за лечение и, в результате, становятся банкротами. В Австралии, если действительно надо, лечение бесплатно. Если пациент имеет средства и хочет более удобные условия, он должен платить. Но если у вас сердечный приступ и вы попадаете срочно в государственную больницу, все будет сделано профессионально и бесплатно. Конечно, проблемы бывают, система не всегда работает, как мы хотим, но в общем это одна из лучших систем. Может быть в Швеции, Голландии, ряде других стран Западной Европы тоже есть хорошие системы, но, я повторю, мы одни из лучших. В Великобритании система хорошая, но, мне кажется, наша немножко лучше. У нас есть 30% населения, которые могут добавить средства для лечения, воспользовавшись частной медициной. В Великобритании процент частной медицины существенно меньше. А соревнование между государственной и частной практиками двигает систему вперед. В любом случае, обе системы, в Великобритании и Австралии, существенно лучше, чем в США.
 

Есть много данных, показывающих, что наше здравоохранение одно из лучших. Я уверен, что лучше, чем в США.

— Вы несколько лет работаете в Русском благотворительном обществе им. Сергия Радонежского. Какое отношение у вас к дому для пожилых, который управляется этой организацией?
— Когда я завершил работу президентом в АМА, у меня появилось немного времени, и я решил принять участие в этом важном деле. Я разговаривал с докторами и директорами подобных организаций и все единогласно отмечали, что St Sergius Aged Care это хорошая организация по уходу за пожилыми. Важно сохранить и преумножить репутацию, которая была создана в предыдущие годы. Я считаю, это наша важная задача и рад принять в этом участие.

Завершен рассказ еще об одной интересной судьбе человека из нашего русского сообщества. В газете «Единение» было опубликовано немало интервью о старшем поколении, людях приехавших в Австралию после Второй мировой войны. Эта статья — ответ на просьбу наших читателей, которые просили узнать о более молодом поколении, о судьбах детей мигрантов. Один из них — доктор Андрей Пеше, который родился уже в Австралии.

Беседовал Владимир КУЗЬМИН


1 comment