Вошел дежурный и доложил: — Товарищ Коршунов, опять перешли!
Коршунов поднял голову, отодвинул кипу бумаг и спросил:
— Задержали? Сколько?
Дежурный ответил не сразу и, переступая с ноги на ногу, неуверенно пробормотал:
— Это, видать, семья, детей куча, мал мала меньше.
— Как же это вы проморгали? – возмутился Коршунов.
— Снегопад такой, глаза лепит… -пробурчал дежурный.
— А детям не лепит?! – воскликнул Коршунов. — Ну ладно, пошли!
Он, конечно, совсем не ожидал того, что увидел. Вперед выступил невысокий мужчина с круглым симпатичным лицом, как оказалось, отец семейства. За ним по росту стояло пять закутанных и покрытых снегом фигур – его дети, все мальчишки. Они все держались за толстую веревку, которой были соединены, но уже активно сбрасывали снег и толкали друг друга. В конце стояла женщина с ребенком на руках – их мать.
— Так, сказал Коршунов, - так… Вы что, заблудились?
— Нет, - ответил отец, - мы идем домой.
— Как это домой?
— Война кончилась, лагерь опустел, на дорогах вереницы людей кто на телегах, кого грузовик подбросит, кто пешим ходом, и кто куда, а мы решили домой добираться.
— У вас есть документы и разрешение пересечь границу?
— Какие -то бумажки есть, - ответил отец и стал рыться в карманах. — А разрешение зачем? Война кончилась, пора домой!
На Коршунова смотрели ясные голубые глаза отца, убежденного в своей правоте. Коршунов не только верил ему, но даже подумал, что тот по-своему прав, вот бы пожелать ему сил и удачи добраться домой, но долг службы не мог этого позволить.
— Так вот, - сказал Коршунов, - вы перешли границу СССР нелегально, это – преступление, а каждое преступление карается законом. Вы должны сразу отсюда уйти обратно.
— Почему? – возразил отец. – Мы мучились, когда война, мучились в лагерях, а теперь и домой нельзя. Это совсем не так уж далеко, я скажу вам наш адрес, где мы жили, вы можете проверить!
— Нет! – почти зарычал Коршунов, представив, что будет расследование: где? когда? почему? Какой лагерь? Отца могут даже расстрелять, мать сослать, детей в приют. — Нет! Вас накажут, не будет ни дома, ни семьи!
Отец смотрел на него с удивлением и явным недоверием. Собравшись с мыслями, Коршунов твердо и зло добавил:
— И мы все равно вас дальше не пропустим! Идите туда, откуда пришли!
Этому отец поверил, неодобрительно покачал головой, безнадежно махнул рукой и сказал свое команде двигаться.
— Как у вас с провиантом? – крикнул ему вслед Коршунов.
— Не очень, - отозвался отец.
Коршунов приказал что-то одному из пограничников и тот принес большую сумку и какие-то мешочки.
Другие стояли с мрачными лицами и даже у весельчака Гоши слова о прыткости многодетного отца застряли в горле. Снегопад усилился.
Вскоре вся группа исчезла из поля зрения. Последней виднелась фигура матери с ребенком на руках, но и она растворилась в снежной пелене.
Прошло 20 лет. Семья обосновалась в одном из городов Австралии. Сыновья все выросли, выучились кто на механика, кто на инженера или бухгалтера, а один стал певцом. В семье все любили и знали русские песни, но он задирал свой тенор с чувством и надрывом – хорошо получалось. И прозвали его в том городе «Карузой».
Отец наконец-то разобрался в современной ему и прошлой политике и стал часто ходить в церковь.
— За кого это ты так горячо молишься? – бывало спрашивали его старушки.
— За многих, за многих, а больше всего за товарища Коршунова. Он не пустил нас домой, я был зол на него, но мне говорили, что тогда он спас нас от гибели. Так выходит, он наш добрый ангел, спаситель.
А знал ли об этом товарищ Коршунов? Наверное, нет, а жаль…
Наталия МЕЛЬНИКОВА, Сидней
