Есть люди, в судьбах которых словно отражается целый век. Джордж Садильников — один из них. Он родился в Шанхае, вырос среди людей, потерявших родину, служил в австралийской авиации, полиции и службе безопасности, пережил громкий судебный процесс, сохранил глубокую православную веру и сегодня с особой теплотой говорит о семье, дружбе и русских корнях.
Несмотря на преклонный возраст, он продолжает играть на фортепиано, изучает китайский язык, читает русскую литературу и регулярно посещает церковь. А когда вспоминает прожитую жизнь, говорит без сожаления: «У меня была хорошая жизнь… очень счастливая жизнь».
Отец Джорджа — Георгий Григорьевич Садильников, происходил из зажиточного русского рода, владевшего пароходством. Будущее казалось надежным, ничто не предвещало, что революция полностью изменит судьбы этих порядочных и добросердечных людей. Он окончил офицерское училище в Барнауле, а с началом Гражданской войны вместе с братом Алексеем вступил в Белую армию и сражался под командованием адмирала Колчака.
Когда отступающие войска дошли до Байкала, был тяжело ранен, а его брат заболел сыпным тифом. Через замерзшее озеро обессилевших офицеров переправили в Читу. После поражения Белой армии оставался лишь один путь — эмиграция. Так молодые люди оказались сначала в Харбине, а затем в Шанхае.
«О событиях тех лет папа почти никогда не рассказывал, — говорит Джордж. — Воспоминания о войне он доверял лишь своему дневнику, который вел всю жизнь. Спустя десятилетия я передал все записи в Омский музей, где высоко оценили этот дар. Благодаря мемуарам удалось восстановить судьбу моего дяди, выяснилось, что в 1935 году он вернулся в Советскую Россию, был репрессирован и погиб в лагере».
В Шанхае Георгий Григорьевич поступил на службу во французскую полицию. Его ценили как человека исключительной порядочности и профессионализма. Для Джорджа отец навсегда остался примером достоинства, верности долгу и настоящего офицерского характера.
Не менее насыщенной была судьба матери — Марии Васильевны Бобровой. В 1916 году пятнадцатилетней девочкой она вместе с семьей переехала в Харбин. Окончив гимназию с золотой медалью, стала преподавателем русского языка и в течение восьми лет обучала китайских детей.
Позже, уже в Шанхае, именно Мария стала первым и главным учителем своего сына. В то время город был разделен на иностранные концессии — французскую и английскую, каждая из которых жила по своим законам, имела собственные учебные заведения, административные учреждения и даже особую атмосферу. Джордж посещал французскую школу. Однако все, что касалось русского языка, литературы и культуры, он постигал дома.
Мать оказалась не только прекрасным педагогом, но и очень предприимчивым человеком. Она приобрела трехэтажный дом: семья занимала просторную квартиру на среднем этаже, а верхний и нижний — сдавались жильцам.
«И все же никакой достаток не мог дать полного душевного благополучия. Мы всегда жили с чувством утраченной родины», — говорит Джордж.
Конец 1940-х годов принес семье новое испытание. После прихода к власти коммунистов родители решили покинуть Китай и начать новую жизнь в Австралии. Однако осуществить этот замысел им удалось лишь в 1949 году.
В памяти двенадцатилетнего мальчика авиаперелет остался границей между двумя мирами — тем, где прошло его детство, и тем, где предстояло строить новую жизнь.
Зеленый континент встретил переселенцев тепло и доброжелательно. Семья обосновалась в Сиднее, где Джордж продолжил свое образование.
После школы юноша не сразу нашел свое призвание. Сначала он устроился конторским служащим в железнодорожную компанию, но уже в восемнадцать лет решил поступить в авиацию.
В военно-воздушных силах мужчина прослужил шесть лет, освоил ремонт авиационной техники. К этому времени он уже был женат, а постоянные переводы с места на место все труднее сочетались с семейной жизнью. В конце концов он оставил службу и перешел в полицию.
Несколько лет Джордж работал в Сиднее, позже переехал в Канберру, где продолжил карьеру в полиции Австралийской столичной территории.
Именно там ему неожиданно предложили работу в ASIO - Австралийской организации безопасности и разведки. Дважды Джордж отвечал отказом и лишь после третьего приглашения согласился попробовать себя в новой роли.
Первые годы служба приносила удовлетворение. Его ценили, направляли на дополнительную подготовку. Когда один из руководителей спросил: «Ты не против работать против русских?» Ответ Джорджа был твердым: «Я работаю не против русских. Я работаю против коммунистического строя. От него пострадал мой отец».
Однако именно с ASIO связан самый драматичный период в жизни мужчины.
В
начале 1990-х годов, на фоне перестройки в СССР и масштабной реорганизации ASIO, будущее русского отдела оказалось под вопросом. Объем работы резко увеличился, и однажды Джордж взял часть материалов домой, чтобы закончить их изучение. В то время в отдельных случаях сотрудникам разрешалось работать с документами вне офиса. Однако он не знал, что уже находится под негласным наблюдением.
Поздним вечером 2 июня 1993 года в дверь его дома постучали. Начался многочасовой обыск, арест и следствие, за которыми последовали полтора года изнурительных судебных разбирательств.
Следствие утверждало, что Садильников передавал секретные документы советской разведке через сотрудника российского представительства В.Татаринова. Сам Джордж категорически отвергал эти обвинения, будучи убежденным, что и его знакомый не был разведчиком.
Мужчин связывали дружеские отношения. Они были прихожанами одного храма, пели в церковном хоре, а позже Джордж крестил сына Татаринова.
Процесс оказался чрезвычайно тяжелым. На суд были приглашены известные перебежчики, звучали громкие заявления о шпионаже. Однако по мере рассмотрения дела версия следствия становилась все менее убедительной. В ноябре 1994 директор государственной прокуратуры Содружества полностью снял с мужчины все обвинения.
Джордж до сих пор с горечью вспоминает, что даже после прекращения преследований и оправдания, он так и не дождался ни извинений, ни какой-либо компенсации.
Сегодня он признается, что если бы мог изменить одно решение в своей жизни, то никогда не пошел бы работать в ASIO.
Но обо всем остальном почти не жалеет. «Я люблю людей. И благодарен судьбе и всем, с кем меня сводила жизнь».
Особое место в воспоминаниях Джорджа занимает святитель Иоанн Шанхайский – человек, которого он считает одним из самых значимых людей в своей жизни.
Десятилетним мальчиком он начал прислуживать владыке в храме и в течение последующих пяти лет сопровождал святителя как посошник, неся его архиерейский жезл во время богослужений.
К тому времени Иоанн уже был известен своей безграничной любовью к людям. Он основал в Шанхае приют для сирот и детей из бедных семей, сам находил в городских трущобах больных и голодающих малышей, крестил, воспитывал и заботился о каждом.
После переезда семьи в Австралию их связь не оборвалась. Джордж и владыка еще долгие годы переписывались.
Когда юноша поступил на службу в военно-воздушные силы Австралии, святитель прислал ему письмо с теплыми словами поддержки: «Я горжусь тобой».
Желая легче влиться в австралийское общество, Джордж сократил свою фамилию. Узнав об этом, владыка ответил неожиданно строго: «Ты потерял русские корни».
Эти слова глубоко запали мужчине в душу. Спустя многие десятилетия он вспоминает их так же ясно, как в день, когда прочитал письмо. Возможно, именно тогда он особенно остро понял, что русская принадлежность – это не только фамилия, язык или место рождения, но и духовная связь с тем наследием, которое человек хранит в своем сердце.
Джордж уверен, что любовь – чувство, придающее смысл всей жизни.
Первый брак закончился разводом. Дочь Катя осталась жить с отцом, и между ними на всю жизнь сохранилась удивительно крепкая связь. Сегодня Джордж с особой теплотой рассказывает о дочери, внуках и правнуках, остающихся для него главной опорой и радостью.
Настоящее семейное счастье он обрел позднее, встретив Евгению. У обоих за плечами был непростой жизненный опыт. Женщина сразу приняла дочь второго мужа как родную.
Пара прожила долгую счастливую жизнь, наполненную путешествиями, круизами, встречами с друзьями и простыми человеческими радостями. «В моей памяти возникает чудесная картина: Венеция, гондолы, музыка, смеющаяся Женечка. Однако тяжело, когда подумаешь, что все в прошлом».
В семье существовала традиция, которой супруги не изменяли никогда. Даже если произошла размолвка, перед сном они обязательно крестили друг друга. «После этого уже невозможно было сердиться. Все обиды уходили. Она была моим золотком. Красавица. Верная. Замечательная!»
В 2017 году Евгении не стало. Пережить потерю Джорджу помогла вера. По совету отца Бориса он каждый день читает молитвослов и продолжает посещать храм.
С недавнего времени РБО стало для мужчины надежным кровом. Он с благодарностью отзывается о сотрудниках, отмечая их доброту, терпение и готовность всегда прийти на помощь. В свою очередь, и сам Джордж пользуется здесь искренней симпатией. Жизнелюбие, чувство юмора и богатый жизненный опыт сделали пожилого человека одним из самых уважаемых жителей дома.
Когда его спрашивают, что главное в жизни, он произносит просто: «Хорошая семья. Дом. Покой».
А на вопрос, что бы он сказал самому себе молодому, отвечает без раздумий: «Быть верным, это основа основ. Любить искренне и в полную силу».
Пожалуй, именно эти слова лучше всего отражают суть его долгой и удивительной жизни.
Юлия МЕДВЕДЕВА
