Время от времени, в моей жизни происходят интересные встречи, они складываются в моей памяти и позже превращаются в очередную «открытку из прошлого». Одна такой встреча произошла с офицером Русской Императорской армии Николаем Китаевым, человеком редкой внутренней стойкости и благородства. Я и теперь вижу его военную выправку, его безукоризненные манеры — те самые, что в советских фильмах приписывали белым офицерам, но которые в нём были подлинными, врождёнными. Слышу, как выделялся его бас баритон в хоре собора Святого Николая в Брисбене.
Он возглавлял брисбенское отделение «Комитета помощи русским военным инвалидам» — тем, кто, можно сказать, были сиротами среди ветеранов Великой войны и вынуждены были полагаться на поддержку таких организаций. Он служил им так же честно и самоотверженно, как когда то служил России.
Его жизнь прошла сквозь катастрофы первой половины XX века: мировую войну, жестокость гражданской братоубийственной борьбы, потерю семьи и родины. Сегодня мы часто говорим о «посттравматическом синдроме», но вот был человек, который вынес всё это и всё же остался честным, трудолюбивым, настоящим христианином — примером для всех нас.
Он, конечно, был не единственным. Но он — тот, кого помню я. И потому я хочу поделиться его «открыткой» со всем миром. А помнить, это уважать
От берегов Волги до реки Брисбен в Австралии
Судьбы русских людей, рассеянных по всему миру после великих потрясений начала века, нередко напоминают странствия древних паломников. Такова жизнь и Николая Георгиевича Китаева — уроженца волжского города Вольска, офицера Белой армии, прошедшего через войну, революцию, изгнание и нашедшего, наконец, тихую пристань на далёком юге, в Австралии.
Родившийся в 1897 году, Китаев вспоминает своё детство как время мирное и светлое. Вольск, стоящий на правом берегу великой Волги, был окружён садами и цветниками. «Я любил лодки, рыбалку и лёгкую жизнь», — говорит он. В восемь лет он вступил в хор местного собора, и пение сопровождало его всю жизнь, вплоть до глубокой старости.
Но юность его пришлась на годы, когда над Россией сгущались тучи. Первая мировая война, затем революция — всё это перечеркнуло его намерение стать агрономом. Как студент, он был призван в офицерское училище, а вскоре оказался на германском фронте. После долгих боёв он командовал ротой, пока революция не разрушила армию изнутри. «Армия была распущена, солдат отправили домой», — вспоминает он.
Гражданская война, которую он называет «бессмысленной резнёй внутри одного народа», втянула его в ряды Белой армии. Он отступал через Урал и Сибирь, пережил Ледяной поход, служил под командованием адмирала Колчака и атамана Семёнова. «Если вы не видели Россию, вы не можете представить эти расстояния», — говорит Китаев. В 1922 году, у китайской границы, он оставил оружие и продолжил свою мирную жизнь.
В Шанхае он примкнул к русскому студенческому союзу, помогавшему собрать средства для товарищей. Там же он получил паспорт и возможность уехать в Австралию. Чтобы заработать на дорогу, он нанялся кочегаром на норвежское судно — труд тяжёлый, но дававший надежду.
Первое впечатление от Австралии он помнит до сих пор: «Первое солнце возросло над горизонтом… это был момент красоты и момент надежды». Денег почти не было, английского он не знал, но был уверен, что труд и терпение помогут ему устроиться. Он работал на банановой плантации, затем на сахарном заводе, позже — в промышленности Брисбена.
В 1927 году он женился на Лидии Петровой. Русская церковь стала центром их семейной жизни. Он пел в хоре, поддерживал земляков, участвовал в общинных делах. Его голос звучал даже в девяностолетнем возрасте — друзья записали, как он исполняет фрагменты из «Онегина».
В годы Второй мировой войны он трудился в авиационной промышленности. Он вспоминает и печальные страницы тех лет: «Многие невинные люди оказались за колючей проволокой лишь за то, что критически высказывались о коммунистах». Но сам он оставался верен Австралии и отказался уезжать в США, хотя друзья звали.
Получив австралийское гражданство в 1935 году, он говорил: «Я родился русским и всегда им останусь». Он передал язык и традиции дочери и внукам, продолжал жить по русским привычкам — вставал до рассвета, делал гимнастику, играл на мандолине, пел народные песни.
Связь с семьёй в России оборвалась в сталинские годы: «Посылки могли быть конфискованы». Но в его словах нет горечи — лишь тихая память и благодарность судьбе.
Дожив до 95 лет, он сказал: «Австралия всё ещё лучшая страна в мире». Он видел распад коммунизма и верил, что история оправдала тех, кто остался верен идеалам Белого движения.
Таков жизненный путь Николая Георгиевича Китаева — путь русского офицера, который, пройдя через войны и изгнание, сумел сохранить достоинство, веру и любовь к двум родинам — России и Австралии.
Константин ДРОЗДОВСКИЙ
