Oт редактора газеты пришло сообщение по мессенджеру: «Ты, вероятно, знаешь тот давнишний случай, когда кит проглотил китобоя?
«Которого потом вытащили из кита живым?» — спрашиваю в ответ.
«Да. Статьи о нём тогда долго будоражили весь мир».
«Знаю. Читал… И что?»
«Необходимо опять взбудоражить мир!»
«То есть… мне предлагается побывать в чреве кашалота и поделиться впечатлениями?»
«Не совсем так. Кит уже не интересен. Подумай насчёт крокодила».
У меня похолодели ноги. Именно ноги, а не другие органы тела. Насколько я знаю, крокодилы в большинстве случаев хватают жертву за ноги… Что ещё знаю о крокодилах? Смертельное вращение знаю. Крокодил не может жевать, он глотает пищу, и, схватив крупное животное, стремительно вращается, пытаясь оторвать от него куски, годные для проглатывания… Правда, вращение требует от крокодила колоссальной энергии и потому длится не более одной-двух минут… Что ещё? Листаю интернет. Самые большие крокодилы, гребневые, живут в северных реках Австралии. Прозерпина, например, кишит ими. Подсчитано: на каждый километр этой реки приходится в среднем по пять с половиной зубастых рептилий… Вот куда мне надо! Могу встретить половину крокодила… ту, что не со стороны ужасной пасти, хотя хвост тоже опасен… Вдруг выплывает картинка со странной обувью. Патент на антикрокодиловый двухступенчатый сапог. Верхняя ступень — куда вставляется нога, нижняя — отрезок металлической трубы внутри голенища. Ступени соединены подшипниковым узлом и могут вращаться друг относительно друга… Изобретение профессора Валентины Блэквуд, специалиста по культуре взаимодействия с окружающей средой. Придумала конструкцию после драматической встречи с крокодилом. Написала более сотни книг, статей и эссе по экологии… Я погрузился в беспробудное чтение.
Примерно через три месяца задание редактора было выполнено. Я отправил ему текст:
После встречи с крокодилом
Валентина Блэквуд гребла на каноэ вверх по узкой реке Барнетт (север Квинсленда). Где-то здесь место с наскальными рисунками аборигенов. Она уже бывала в этих краях. Накануне день был почти идиллическим, а этот начался с моросящего дождя и, похоже, сейчас прольётся тропический ливень. Она решила возвратиться, развернулась, медленное течение повлекло каноэ на какое-то затопленное бревно. И вдруг она увидела на бревне глаза — это был крокодил. Она отклонилась и почти миновала его, когда последовал мощный удар по борту лодки. Затем ещё удар и ещё. Каноэ вот-вот расколется пополам. Рядом было дерево с ветками, касающимися воды. Крокодил подплыл совсем близко. Она посмотрела в его глаза, он, не мигая, смотрел на неё. Удивительные глаза с вертикальными зрачками и золотистыми вкраплениями. Она попыталась испугать преследователя: встала во весь рост, громко крича и размахивая руками. Возможно, такое подействовало бы на дикую собаку, но не на крокодила. Валентина прыгнула на дерево, зверь схватил её в полёте за ногу и потащил вниз. Обожгла острая боль. Успела подумать: «Я же не пища, я человек! Такое не может быть…»
Река в этом месте мелководна, крокодилу не удалось её утопить, он закрутился в смертельном вращении. Небо и мутная вода быстро менялись местами, вода врывалась в рот, в нос, в уши, в лёгкие… Головокружение, тошнота… Внезапно вращение прекратилось, крокодил разжал пасть, Валентина ухватилась за ветку, закашлялась, выплёвывая воду и завыла от боли и страха. Когда же попыталась подтянуться на ветке, крокодил опять схватил её. И опять смертельное вращение. «Лучше бы убил сразу, чем так…» Через минуту мучитель снова отпустил её. На этот раз она отказалась от идеи с деревом, проплыла по течению несколько метров до пологого илистого берега, поползла наверх, не веря, что ещё жива. Наверху попробовала отлежаться, но её тело сотрясала нестерпимая боль, её мутило и всё ещё было небезопасно. Она поползла дальше, в сторону станции егерей. Бесконечно долго добиралась до поляны перед станцией. Егерь услышал её крики.
Потом был полёт на санитарном вертолёте в госпиталь Кэрнса. Там она едва не лишилась ноги, но восстановилась после двух месяцев операций и ещё месяца в реанимации.
Эта встреча полностью изменила жизнь Валентины Блэквуд. Предельные переживания обладают невероятной интенсивностью, поэтому они часто меняют человека. После таких моментов начинаешь видеть то, чего обычно не замечаешь; с тебя слетает множество иллюзий о жизни и смерти, о человеческой природе. Всё, что случилось во время нападения крокодила, ощущалось как сон: такое не должно происходить в реальности. После нападения появилось понимание обратного: именно обычная жизнь и наше привычное сознание — это своего рода сон. Мы не осознаём себя экологическими существами, частью пищевой цепи, мы всё ещё сопротивляемся знанию, что история не заканчивается со смертью, она продолжается в других формах жизни, которые мы питаем своей смертью, как и в даровании нам жизни теми, кто питал нас.
В тот же день редактор прислал сообщение:
«Зачем тебе понадобилось писать от третьего лица, от учёной Валентины Блэквуд? Почему не от себя? Почему не твои личные ощущения? Я прекрасно знаю, что антикрокодиловые сапоги изобрёл ты, а не Валентина Блэквуд! (Мы получаем бюллетени с патентами). Я не менее прекрасно осведомлён о том, что ты провалялся три месяца в кэрнском госпитале».
«Видишь ли, — был мой ответ, — я сам до сих пор не могу поверить в то, что произошло со мной в Квинсленде. Как же читатель поверит мне? Уже и так писали в комментариях к моим прошлым очеркам, что я всё выдумываю… А учёный эколог с мировым именем выдумывать не станет».
Яков СМАГАРИНСКИЙ
