Мы давно планировали записать интервью с Верой Руденко — сильной, яркой женщиной, талантливым педагогом и певицей, человеком большого внутреннего достоинства.
Вера вошла в музыку очень рано, ещё в детстве, словно с первой ноты поняла её язык. Мир гармонии звуков был для неё естественной средой, в которой она жила и дышала. Она умела не просто исполнять произведение, а тонко чувствовать и проживать его. Её талант был врождённым, унаследованным из семьи Троицких, что определило особую глубину восприятия музыки.
В репертуаре Веры были арии из классических произведений, церковная и хоральная музыка, романсы. Она также активно участвовала в вокальных конкурсах, неоднократно становясь лауреатом и занимая призовые места.
К сожалению, время оказалось не на нашей стороне, и мы не успели поговорить с Верой при жизни.
Сегодня мы беседуем с её супругом Дмитрием, который делится воспоминаниями о Вере, их совместной жизни и о последних годах, проведённых ею в нашем доме. Это разговор о любви и верности, о выборе и о том, как важно быть окружённым заботой в самые уязвимые моменты человеческого бытия.
— У нас была хорошая, наполненная любовью жизнь. Конечно, как и в любой семье, случались трудности, но ответственность, внутренняя дисциплина, увлеченность выбранными профессиями всегда помогали их преодолевать.
Без малого двадцать лет назад у Веры начались проблемы со здоровьем. Болезнь подкралась почти незаметно. Однако уже через пять лет произошли серьёзные изменения, и в 2015 был поставлен диагноз — рассеянный склероз.
Когда Вера стала почти полностью беспомощной, мне посоветовали подать заявку в РБО. Несмотря на ухудшающееся самочувствие, она не сразу приняла предложение, поступившее оттуда, и согласилась на переезд только в феврале, четыре года назад. Это было её собственное решение — спокойное, разумное, осознанное.
«Что будет с ней, если я оставлю её здесь?» — думал я. Но эти опасения не оправдались. С первых дней Вера получила очень внимательный и профессиональный уход. Сотрудники относились к ней не формально, а по-человечески, с терпением, теплом и искренней заботой. Девочки выкладывались на сто процентов.
Вере предлагали одноместную комнату, но она избегала одиночества. Помимо этого, ей было важно не менять отделение, а находиться рядом с людьми, которых она знала, и сестринским персоналом, хорошо понимавшим её характер и привычки.
Даже в самых сложных медицинских и бытовых ситуациях сотрудники дома старались найти решение. Они внимательно относились к каждому изменению состояния, помогали организовать необходимую помощь и сопровождение, брали на себя множество забот, которые семье было бы трудно решить самостоятельно. Для нас это стало большим облегчением и источником спокойствия.
Я навещал ее практически каждый день. Когда не мог, приходили мои братья, сын или дочь. Поддержка была огромной. Это придавало смысл жизни — и ей, и мне.
Мы оба родом из Харбина, а познакомились в 1974 году на встрече русских в Сиднее. Она недавно вернулась из Европы: училась вокалу в Вене, много путешествовала, выучила немецкий язык. Это был человек сильный и разносторонний. И главное, у Веры был замечательный голос. Она могла стать оперной певицей. Но, как мне показалось, после поездки в Вену была несколько разочарована. У нее пропало желание быть профессиональной вокалисткой. Этот мир ей показался сложным, чрезмерно требовательным и недобрым, где у каждого единственная цель — стать первым.
Тем не менее в 1981 году она приняла участие в престижном конкурсе исполнителей, в жюри которого был руководитель Сиднейской оперы Ричард Бонинг. Вера заняла второе место, и ей сразу предложили контракт с Opera Australia.
Был период раздумий, однако условие, что профессия должна быть самым главным в жизни, а семья отойти на второй план, оказалось для неё неприемлемым. Вера отказалась и никогда об этом не сожалела. К тому времени нас уже было трое, и наш дом был наполнен любовью и счастьем.
Вскоре Вера стала преподавателем вокала в консерватории Вуллонгонга, где она работала до тех пор, пока позволяло здоровье. Когда она призналась, что больше не может давать уроки даже на дому, многие из учеников не смогли сдержать слёз. Несмотря на то, что она была требовательным педагогом, её очень ценили — за честность, человечность, за умение видеть в каждом потенциал.
Какой она была дома? Боссом! И мне это подходило. Я руководил на работе, а дома лидерство было за ней. Она умела принимать решения, была сильной и одновременно очень любящей. Мы безгранично подходили друг другу и были одинаковы в главном — в отношении к делу и жизни.
Она ушла 24 сентября, немного не дожив до пятидесятилетия нашей свадьбы.
Вера была хорошим человеком. Она создала счастливую семью и прожила достойную жизнь, в которой было много творчества, но еще больше — человеческого тепла. Думаю, именно такой она и хотела бы, чтобы её помнили.
Записала Юлия Медведева
