Russian newspaper "Unification"
Русская газета в Австралии. Издаётся с 1950 года

Живая история: мой дедушка строил Софийский собор

Софийский собор — прекрасный, величественный, несравненный русский храм, являющийся сегодня одним из главных символов китайского города Харбина. Построенный в самом начале 1900-х годов, он пережил забвение и разорение, выстоял во времена культурной революции и лишь недавно был восстановлен и признан уникальным историческим памятником, особо охраняемым государством. Мне посчастливилось пообщаться с внуком священника, который сыграл важную роль в постройке Собора Святой Софии, и несколько лет служил в этом храме. Да и сам мой собеседник в детстве прислуживал в Софийском соборе и даже был там главным звонарем.

Александр Сергеевич Хрипко — вице-президент Русского Благотворительного Общества и внук священника Владимира Петрова — поделился своими воспоминаниями и мемуарами своей мамы с читателями «Единения».
— Что может помнить ребенок в 4 года? Не так уж и много. Но дедушку я помню довольно хорошо, правда, воспоминания эти довольно обрывочные. Помню, как мы с мамой ездили на трамвае к нему в гости: в большой дом с просторной столовой и широкими окнами. В его доме часто бывало много людей, так как прихожане и служители церкви собирались там после служб. Особенные воспоминания у меня связаны с рабочим кабинетом деда. Дед был образованным человеком — преподавал в школе, а также писал жития святых. В его кабинете стоял письменный стол с разными канцелярскими приборами, а еще на столе всегда была литая китайская коробка из меди с иероглифами на крышке, наполненная сигаретами (сам дед не курил, но когда приходили посетители, всегда открывал коробку и угощал их). Кстати, эта коробка, а еще китайский нож для разрезания конвертов с того самого стола я бережно храню по сей день. Помню, как я часто сидел на стуле рядом с дедом (для меня подкладывали специальную подушечку) и наблюдал за его работой, затаив дыхание. Часто дедушка водил меня гулять в сад. А большую часть времени мы, конечно, проводили в церкви. Дед был потомственным священнослужителем, еще его дед служил в церкви, как и все мужчины в нашей семье.
Он очень ответственно относился к своему делу, во время его служб я всегда стоял в алтаре, и мне, мальчишке, казалось так трудно выстоять неподвижно столько времени! Я помню, что не смотря на всю его серьезность, дед всегда умел находить общий язык с детьми, любил их, и они тянулись к нему. Для меня же он всегда был особенным. Но не только для меня, я думаю, что и для других людей. Ведь он по сути был новым для прихожан человеком, когда приехал в 1923 году из России, и поначалу был приписным священником (то есть лишь заменял при необходимости других), но позднее его выбрали в основной штат и всегда очень тепло отзывались о нем. А еще у меня сохранились грамоты и благодарственные письма дедушки, в которых сказано о нем очень много хороших слов. Конечно, я горжусь своим дедом!
Из воспоминаний мамы Александра Сергеевича Хрипко Ольги Владимировны:
Я родилась 10 июня 1910 года в селе Ярославка Уфимской губернии. Мои родители, как со стороны отца, так и со стороны матери, были духовные. Моего отца звали о. Владимир Александрович Петров, мать — Мария Феодоровна. Нас в семье было трое: я — старшая — Ольга, второй — брат Серафим и младшая — сестра Евгения.
В селе, в котором мы жили, была церковь в честь Арх. Михаила. Она стояла на большой площади, а напротив, через дорогу, был дом, в котором мы жили. Этот дом не был нашим, он был построен для священнослужителей прихожанами. Дом был деревянный — как строились раньше в России — из цельных брёвен. Двор был очень большой, была баня, погреб-домик — внизу было помещение для льда. Дальше были помещения для коров, лошадей и птиц. Было два амбара.
Праздники у нас проводили очень торжественно, особенно Рождество и Пасху. Конечно, первым долгом, всегда ходили в церковь. В первый день Рождества в России служба в церкви начиналась в три часа утра — кончалась утреня в шесть часов утра, был перерыв два часа, потом начиналась обедня. В перерыве ходили по домам славильщики-ребята, они пели Рождественские песнопения. Мы с братом сидели почему-то на русской печке, слушали ребят, а потом давали им деньги, пряники и сладости.
Великий пост, конечно, соблюдался по всем правилам. Нам, даже ребятам, не давали молоко. Пекли куличи, конечно, пекли большое количество и все больших размеров. Много раздавали бедным. На стол ставили два кулича, пасху, торты, окорок с буквами Х. В. После службы папа освящал куличи и все продукты, что приносили крестьяне, и мы садились разговляться. Утром пили чай всей семьёй, и папа уезжал с крестом к прихожанам, а мы с братом катали с горки крашеные яйца. Под вечер папа возвращался домой. Работник привозили телегу с зерном и крашеными яйцами.
Особенно мне запомнился один вечер… Это было в 1917 году, в феврале месяце. Наш папа был Благочинный и ездил по соседним приходам с ревизией. В этот вечер я с мамой сидела в столовой, мама мне перевязывала руку, где-то я её поранила. Вдруг слышим: колокольчики зазвенели… Я, конечно, закричала: «Папа приехал!». Папа вошёл, поздоровался со всеми и сказал: «Я привёз неприятную новость. Его Величество Государь Император Николай II отрекся от престола». Дальше я ничего не помню, да и была мала разбираться в этих делах — ведь мне было только семь лет. Я была рада, что приехал папа.

На фото:
Священник В.Петров на крыльце храма.
А.Хрипко с дедом В.Петровым.

Продолжение в следующем номере: о долгой и полной опасностей дороге отца Владимира Петрова и его семьи из России в Китай, о его жизни в Харбине и службе в Софийском соборе.


Ваш комментарий