Russian newspaper "Unification"
Русская газета в Австралии. Издаётся с 1950 года

Галина Лазарева

В Австралии с 2013 года. Победитель международного конкурса переводчиков поэзии «Пушкин в Британии»-2010, автор книги переводов австралийского поэта А.Д. Хоупа «Вечность подождет» (2011, Рудомино). Лингвист, переводчик, участница интеллектуальных игр «Что? Где? Когда?» и «Своя игра», выпускница МГУ им. Ломоносова.


Галина Лазарева в передаче "Литературная Австралия" на Русском Радио Австралии. Март 2017г. 

 

***

А комната была светлым-светла…
Как будто жизнь, непрожитая нами,
Весенним витражом в ажурной раме
Возникла вместо пыльного стекла;

А между побелённым потолком
И редкими решётками оконца
Беспечный луч полуденного солнца
Скользил небесным лёгким челноком,

Такую ткань узорную творя
Из воздуха, как патока, густого,
Что нить судьбы вплелась в её основу,
И каждое несказанное слово
Впаялось в память каплей янтаря.

 

 

Полнолуние

 

Свет мой, икринка, лягушачья спинушка,
               Спи до весны, не кручинься, Иринушка…
 
                                                                                  А. Тарковский

 
Не придумала ведьма слов от залётных стрел…
Забытьё проклятое – прочь из груди рывком.
Била боль в ребро, и растерянно ты смотрел,
Как в лягушачьих тонких лапках дрожит древко.
 
Ох не брать бы тебе меня – ну а как не взять,
Как не сгинуть в болотном мороке тёмных кос…
Рукавом взмахну – и озёрная ляжет гладь,
Обрастёт пером невесомая птичья кость.
 
И могла б остаться, так ты ведь хотел скорей,
Человечье дитя, глупыш - на себя пеняй…
То не кожа моя полыхает в печном нутре,
То горит огнём твой нечаянный зыбкий рай.
 
Окатило мне память жаром – живой водой,
Истлевает плоть, обнажается суть вещей;
Мне теперь – туда, где мой истинный, вечный дом,
Где ночей не спит, всё тоскует по мне Кощей.

 

 

Китайгородское


              Переулочек, переул…

                    A.A.


Скрюченный переулочек,

Стёжка, неровный шов…

От колокольни к булочной

Ровно шестьсот шагов.

 

«Не урони» – шептала я

Черной реке стекла;

Полночь пришла, усталая,

Стрелки на лбу свела.

 

Под ледяною коркою

Веточка – на излом,

Свёрнуты пальцы тонкие

Под неживым углом;

 

Выгнуло, переклинило:

Из-под горячих век

Киноварью рябиновой

Каплет в застывший снег.

 

Больно душе оттаивать

Мёрзлой порой такой –

Воздух звенит цветаевской

бешеною тоской;

 

Полно, не плачь, не велено

Плакать в моём раю…

 

Белую колыбельную

Нынче
тебе

спою.

 

 

***

Женщина пела: «ну хочешь, я выучусь шить?»,

а я говорю: ну хочешь, я выучусь ждать,

вышивать дождём по стеклу, тосковать в тиши,

а детей… детей у нас точно не будет пять.

 

Говорю: за порогом лес, а за лесом даль,

а за далью снег, а за снегом всё синь да синь,

прогляжу глаза, и ветрам отсчитаю дань

золотой монетой осенних родных осин.

 

Говорит: послушай, мы выстроим новый дом,

там, где берег крут, где река рукавом легла,

верный пёс, в очаге огонь, да поля кругом…

А мне видится чёрный ров да сырая мгла.

 

Говорю: построй, говорю: постой, погоди,

покажи скорей – и дом, и очаг, и пса,

напиши, да так, чтобы стало тепло в груди,

нарисуй, да так, чтобы в это поверил сам.

 

Говорю, только речь ручьём утекает вниз,

на луга, где разрыв-трава, на слепую гать…

всё слова, слова, тростниковый тревожный свист

на ветру, что дани моей не захочет взять.

 

 

***

как пролететь, не упасть, проскользнуть по краю

памяти, песни, прошлого… задыхаясь

ветром, глотком ледяного ночного света,

всем существом в себя принимая Это…

 

это – как сталь клинка, что под сердцем стынет,

это река,  что пределом легла рябине,

слышишь… слезой кровавой исходит крона,

гроздья на дно осыпаются с тихим стоном.

 

что ж, собирай по крохам, плати по счёту,

встань соляным столбом за спиной у Лота;

жди, замерев, отравы, тоски, потери

веры: но разве не этого мы хотели,

 

разве не к этой влаге склонялись низко;

счастье не патока; горький у счастья привкус,

привкус разлук, русалочьей смертной пены,

серых теней на белых от горя стенах.

 

гладкость лица означает, что есть изнанка,

вот и держись за измятый подол Ананке,

крепче держись, ибо что ещё остаётся

ровно на полпути от луны до солнца…

 

 

Решение

 

С глаз долой, да из сердца не вон:
Полыхаю от боли...
Стылый ветер да грай ворон,
Да пожухлое поле.

Выйду, встану на семь ветров,
Настежь выветрю душу,
И вернусь под родимый кров –

Беспечальной, послушной,

Буду песни петь, вышивать,
Молвить складно да плавно,
А глухою ночью вставать
Да захлопывать ставни,

Чтоб напомнить не смог восток,
Разгораясь рассветом,
Как манило в душистый стог
Сумасшедшее лето.

 

 

Пробуждение

 

Капели звон – печальная клепсидра
апреля. Капель четкий переплеск.
Под полусонным пологом небес
на ложе потревоженного мира
взошла весна. Ее неверен шаг.
Ее рисунок нежен и наивен.
Взгляни, как ветви вытянула ива –

дыханья просит дерева душа.

Застыли дали в пелене туманной,
манит озер задумчивая муть;
нагой земли лазоревую грудь
ласкает ветер – нежно, неустанно,
и наполняет паруса Тристана,
к Ирландии направившего путь.

 

 

 


2 comments