Russian newspaper in Australia
Русская газета в Австралии. Издаётся с 1950 года

Белая гора (продолжение)

В течение октября—ноября 1917 года большинство регионов страны перешло под контроль большевиков. К декабрю Советская власть была установлена в Перми, а в январе—феврале 1918-го — почти во всех уездных городах губернии. После опубликования Декрета об отделении Церкви от государства и школы начались репрессии в отношении духовенства.

Начало статьи о Белогорском монастыре читайте здесь http://www.unification.com.au/articles/read/3074/

Архиепископ Пермский и Кунгурский Андроник, известный православный миссионер и просветитель, к безбожной власти относился крайне негативно и своего отношения не скрывал. Его глубоко возмущала экспроприация церковных ценностей, переходившая в поругание святынь, как это случилось с одной из старейших обителей края — Свято-Троицким (Вознесенским) мужским монастырём в Соликамске, основанным ещё в конце XVI века.

17 июня 1918 года архиепископ был арестован. Через три дня его вывезли по Сибирскому тракту куда-то в лес, заставили вырыть могилу и лечь в неё. Ещё живого священника закидали землёй, несколько раз выстрелили и потом закопали. Члены комиссии Поместного Собора, отправленные в Пермь расследовать обстоятельства его гибели, также были расстреляны, в поезде, после завершения своей миссии.

Соликамский епископ, Феофан, после казни Андроника вступивший в управление Пермской Епархией, недолго пробыл на этом посту. Уже в октябре он был схвачен, два месяца провёл в арестном доме вместе с несколькими белогорцами, а вскоре принял мученическую смерть. 11 декабря на 30 градусном морозе его окунали в воду на Каме, пока священник не покрылся льдом, а потом утопили в проруби. Монахов ожидала та же участь.

Эти насельники были брошены в тюрьму за отказ от принудительных работ — летом 1918-го большевики добрались и до Белогорья. Несмотря на то, что до революции обитель просуществовала чуть более 20 лет, постоянными трудами братии она росла и процветала. Монастырю принадлежало 580 десятин земли — монахи занимались хлебопашеством, животноводством, пчеловодством, разводили рыбу.

На Белой горе работали слесарная, столярная, мебельная, иконописная, кожевенная, сапожная, переплетная и швейная мастерские. Были построены кирпичный завод, лесопилка, мельница. Здесь имелись даже свои фотография и типография, где издавался православный журнал «Голос долга». 25 мальчиков-сирот изучали Закон Божий и ремёсла в монастырской школе.

С момента назначения настоятелем о. Варлаам сам немало потрудился во благо обители. Это был удивительный человек, который прошёл сложный путь от раскольничества к Православной Церкви. К 10 годам крестьянский сын Василий Коноплёв уже выучился грамоте и много читал. Потом путешествовал по Уралу и Поволжью в поисках истины. Примкнув к австрийскому течению старообрядцев, стал даже начётчиком в общине.

Вскоре судьба свела его с о. Стефаном Луканиным, который относился к нему «как истинный учитель, с кротостью и спокойствием объясняя, от чего происходят у нас все перепирательства». Беседы с православным священником способствовали тому, что однажды, оказавшись на совместном молебне на Белой горе, начётчик уже не сомневался — вот она, настоящая вера.

Вскоре после крещения Василия Коноплёва, таинство миропомазания приняли его отец, Ефим Тихонович, которому на тот момент было 75 лет, младшие братья, Антон и Павел, с жёнами, семья старшей сестры, а вместе с ними ещё несколько человек. Сам Владыка Петр облачил его в рясофор и возложил на голову свой архипастыский клобук. А затем иеродъякон Варлаам отправился на Белую гору, руководить возведением обители.

В то время там было всего несколько монахов. К 1910 году в монастыре проживало уже более 400 человек братии. Уклад жизни в обители оставался неизменно строгим и аскетичным. Настоятель поднимался в три часа, сам будил братию и читал на клиросе. Ещё более строгие правила соблюдались в Серафимо-Алексеевском скиту, где жили отшельниками 35 монахов.

В 1902-м о. Варлаам был возведён в сан игумена. Через три года он стал благочинным всех женских, еще через пять лет — и всех мужских монастырей Пермской Епархии, а мае того же 1910 года посвящён в архимандриты. В декабре его и настоятеля Серафимо-Алексеевского скита игумена Серафима принял в Царском Селе Николай II. На память об этой встрече священники преподнесли Государю икону Святителя Николая, книгу об истории обители и альбом с фотографиями монастыря. Кстати, снимки для него были сделаны фотографами-насельниками.

В 1916 году, во время Первой мировой войны, монахи Белогорья собрали и пожертвовали на нужды Российской Императорской армии 500 рублей золотом. При этом в обители не прекращалось строительство Крестовоздвиженского собора, который был закончен и освящён всего за несколько месяцев до революции. А после неё духовенство было объявлено классовым врагом.

30 июля 1918 года о. Варлаама пригласили на собрание в Юго-Осокино (сейчас село Калинино), а по дороге арестовали и отправили в уездный центр — город Осу. Там, после пыток, он был убит и брошен в Каму. Через несколько дней его духовная дочь увидела во сне место, куда вода вынесла тело. Его действительно нашли там, перевезли в Пермь и похоронили. Иеромонах Сергий, который какое-то время исполнял обязаности настоятеля, был замучен и убит в октябре.

В конце февраля 1919 года Кунгур и его окрестности на 200 верст были отбиты белыми войсками, силы которых по численности уступали противнику почти в 2 раза. Руководил этим штурмом Григорий Афанасьевич Вержбицкий — участник Русско-японской и Первой мировой войн, который прошел все ступени карьеры строевого офицера: от рядового до генерала, награжденный в 1916-м орденом Св. Георгия 4 степени и Георгиевским оружием.

Сослуживцы отзывались о нем, как об опытном и грамотном офицере, и у солдат он пользовался заслуженным уважением. Об этом говорит тот факт, что когда в 17-м полковник Вержбицкий отказался от предложенной большевиками должности начальника пехотной дивизии и был приговорён к расстрелу, верные ему подчинённые устроили командиру побег.

Не было ничего удивительного в том, что царский офицер, прошедший две войны, который в полной мере испытал на себе отношение новой власти к «бывшим», вскоре вступил в ряды Белой армии. В июне 19-го за отличия в битве за Урал Верховный главнокомандующий адмирал Колчак произвел его в генерал-лейтенанты.

А тогда, в феврале, взору освободителей предстала ужасная картина раззоренной обители. Развороченный и осквернённый престол в Крестовоздвиженском соборе. Разгоромленая библитека, в которой в то время находилось множество редких рукописных книг — их разворовали. Бесследно исчез драгоценный ковчег со святыми мощами. Ничего не осталось от мастерских — по словам очевидцев оттуда утащили все инструменты, вплоть до последнего шила…

Тоже самое произошло и в Серафимо-Алексеевском скиту. Позднее в окрестностях Белой горы были найдены изувеченные тела нескольких монахов, в том числе о. Сергия. В Осе в выгребной яме обнаружили тела трёх насельников Серафимо-Алексеевского скита. Всего за период с августа 1918-го по февраль 1919-го погибло 45 монахов Белогорский обители.

Оправившись от поражения, большевики произвели перегруппировку своих частей на Восточном фронте и в конце весны перешли в контр-наступление. Бои за Пермь продолжались почти неделю и 1 июля город был взят. В тот же день Красной армии удалось захватить Кунгур, колчаковцы были вынуждены отступить за Урал. В Белогорье ещё какое-то время продолжали жить монахи, которые пытались наладить быт и восстановить хозяйство в надежде на то, что новая власть всё-таки позволит сохранить монастырь. Однако через 4 года, в 1923-м, обитель была закрыта.

Белая гора 3
На этом печальная история Белогорья не закончилась. В начале 1930 года вышло постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» и началось искоренение зажиточных крестьян как класса. На Урал планировалось выслать около 20–25 тысяч таких семейств.

В бывшем монастыре сделали лагерь для репрессированных и спецпереселенцев. Через год здесь открыли дом ивалидов. Место Царского креста занял памятник Ленину — вождь мирового пролетариата указывал путь к светлому будущему. Огромный Крестовоздвиженский собор стал клубом…

С началом Великой Отечественной на Белую гору переехал реабилитационный центр для раненных солдат, а после здесь поселились инвалиды войны, труда и детства. На какое-то время обитель стала даже приютом для душевнобольных. Подобная судьба была у многих бывших монастырей — знаменитого Валаамского, Кирилло-Белозерского на Вологодчине, Александро-Свирского в Ленинградской области, Горицкого в Переславль-Залесском.

Жилые помещения и сохранившиеся хозяйственные постройки обители без должного ухода ветшали. Во время большого пожара, который случился в 1980 году, в Крестовоздвиженском соборе сгорели купола. Через дырки в кровле внутрь во время дождей попадала вода, от сырости кирпичная кладка разрушалась. Ветер свистел в выбитых окнах…

Так продолжалось до декабря 1990 года, когда Пермский облисполком вынес решение о передаче бывшего Белогорского монастыря Пермской Епархии. Через год прошение архиепископа Пермского и Соликамского о благословлении открытия вновь обретённой обители утвердил Священный Синод. И, наконец в 91-м был подписан акт официальной передачи комплекса монастырских зданий в пользование Русской Православной Церкви.

У Белогорья началась новая жизнь. Уже в конце мая здесь состоялась первая служба, постепенно стала собираться братия, а вскоре и появился настоятель. На этот пост Святейший Патриарх Алексий II благословил протоиерея о. Варлаама (в миру — Александр Передернин). Как и его тёзка, создатель обители, он тоже был уроженцем этих мест.

Много предстояло сделать насельникам для возрождения Белогорья. По рассказам очевидцев, несмотря на свой сан и возраст, а ему тогда было за 60, игумен не чурался никакой работы — умел и сено косить, и бревна пилить. Братия очистила Крестовоздвиженский собор от тонн мусора, начала восстанавливать один из жилых корпусов, починила кровлю на хозяйственных постройках.

Кроме этого, развивалось подсобное хозяйство. Монастырю вернули несколько гектаров земли, где насельники стали выращивать картофель и другие овощи, заготавливали сено — в хозяйстве появилась корова и другая живность. Вскоре братия восстановила домовую церковь, в которой проводили богослужения.

Через два года, в 93-м, Крестовоздвиженский собор и другие сохранившиеся здания Белогорского монастыря были внесены в реестр памятников архитектуры регионального значения. Одновременно институт «Пермагропроект» начал разрабатывать план его реставрации. Инженеры и архитекторы этой организации провели титаническую работу по выполнению замеров и составлению чертежей, благодаря которым впоследствии удалось воссоздать прежний облик храма.

Уже в мае 1995 года на купола собора были подняты золочёные кресты и началось его восстановление. О. Варлаам не дожил до этого светлого дня всего несколько месяцев — он скончался 14 января после продолжительной болезни. До своей последней минуты он свято верил, что обитель возродится к жизни и Уральский Афон, как и прежде, будет оплотом веры для православных.

Так и случилось. В последующие годы была построена грунтовая автомобильная дорога и сюда снова стали стекаться паломники со всей России. Вскоре администрация Пермской области приняла решение об оказании помощи в восстановлении Белогорья. Примечательно, что с возрождением монастыря стали возвращаться и старые традции. Например, когда пермские губернаторы брали покровительство над обителью. Так было при Геннадии Вячеславовиче Игумнове, эстафету которого принял Юрий Петрович Трутнев и продолжили его преемники.

Этот почин подхватили городские и областные компании и организации, частные предприниматели и жители края — в 96-м в Перми прошёл специальный телемарафон по сбору средств на восстановление Белогорского монастыря, и для многих из них это благое дело в последствии стало традиционным. В этом же году, в мае, обитель посетил Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II, а с 1997-го на Белую гору из Перми стали проводиться ежегодные крестные ходы.

В начале июля 98-го состоялся чин канонизации священномученника епископа Соликамского Феофана, преподобномученника Варлаама и невиннноубиенной братии Белогорского монастыря — днём их поминовения стало 25 августа. В сентябре был освящен и воздвигнут на прежнем месте новый Царский крест. Его облик по сохранившимся старым фотографиям воссоздал архитектор Александр Метелев — один из авторов проекта восстановления Крестовоздвиженского собора.

К Рождеству 2000 года в Белогорье привезли и установили на временной звоннице рядом Крестовоздвиженским собором 9 колоколов, которые были отлиты в мастерских одной из самых древнейших обителей России — Свято-Николо-Шартомском монастыре в Ивановской области. Через год начал работать сайт «Уральский Афон» и стала издаваться газета «Голос долга»

За эти годы многое изменилось на Белой горе. Сюда проложили хорошую асфальтовую дорогу, провели газо- и водопровод, сделали канализацию. Была построена котельная и в храме снова работает система отопления. Кстати, тепло подается даже в купель, которая находится под горой, чтобы люди в любую погоду могли окунуться в святой источник.

Неузнаваемо преобразился и Крестовоздвиженский собор — была реконструирована парадная лестница и три крыльца. В храме провели работы по усилению несущих конструкций куполов, отштукатерны стены, выложены мраморные полы и установлен иконостас. При реставрации на одной из стен снаружи, в назидание потомкам, сохранили даже место расстрела монахов со следами от пуль.

Работы по восстановлению монастыря продолжаются и по сей день. У первого корпуса были сложены штабеля досок, изнутри доносился звук циркулярной пилы и стук молотка. На склоне рабочие ремонтировали лестницу, ведущую к одной из купелей. Туда мы не попали — табличка гласила, что за дверью происходит таинство крещения.

В выходные на Белой горе особенно многолюдно. С утра на стоянке было много машин — приезжали семьями и поодиночке, прибывали на автобусах группы паломников. В соборе уже шла служба, поэтому мы поспешили туда. Сколько же внутри было света и тепла!

После литургии, друзья ушли к источнику за святой водой, а я отправилась побродить по окрестностям. И, несмотря на то, что погода подкачала — то небо затягивали тяжёлые рваные тучи и начинался дождь, то налетал резкий порывистый ветер, рассеивал эту серую ватную пелену и становилось холодно, уезжать отсюда не хотелось.

Как и тогда, в первую поездку, в душе царили удивительный мир и покой. Наверно, те же самые чувства испытывал о. Стефан Луканин, когда поднялся сюда на рассвете одного из июньских дней в 1890 году. Белая гора — особое место. Доведётся побывать в Пермском крае, выберите время и поезжайте в Белогорье, и вы сами всё поймёте.

 

Преданный и верный

Повествование о Белогорской обители было бы не полным без рассказа о духовном подвиге настоятеля Серафимо-Алексеевского скита о. Серафима (Кузнецова).

В отличие от своих духовных братьев, принявших мученическую смерть летом 1918 года, он прожил долгую жизнь, продолжая служить Господу в одной из обителей на Святой земле. Однако испытания, выпавшие на его долю, и верность долгу, который он выполнил до конца, сделали его одним из тех русских священников, чьё имя сохранится в памяти народа.

Георгий Михайлович Кузнецов появился на свет 3 августа, но точный год рождения не известен: в одних источниках указывается 1873-й, в других  1875-й. Родители его были купеческого сословия и проживали в городе Чердынь Пермской губернии. Семья отличалась набожностью, поэтому неудивительно, что молодой человек решил посвятить свою жизнь Богу.

В 1902 году, готовясь к постригу в Белогорской обители, послушник Георгий принял решение основать там скит и вместе с одним из иноков вкопал крест на месте будущей пустыни. Через год он стал монахом, приняв имя Серафим, а ещё через два, в день освящения храма в Свято-Алексеевском скиту, был рукоположен в иеромонахи.

В Пермской епархии молодой священник был известен как пылкий патриот, духовный писатель и редактор журнала «Голос долга», который издавался в Белогорье. Много сделал игумен для возрождения Бахаревского Богородице-Казанского женского монастыря, через который впоследствии стал проходить маршрут крестного хода на Белую гору.

Ещё будучи послушником, о. Серафим посетил многие известные русские монастыри, а позднее совершил паломничество на Святую Землю и побывал на Афоне. В 1910-м, вместе с архимандритом Варлаамом, о. Серафим был удостоен аудиенции Государя в Царском Селе. Через три года игумен Серафимо-Алексеевского скита принимал участие в торжествах, посвященных 300-летию Дома Романовых в Москве.

До сих пор точно не установлено, когда о. Серафим стал одним из духовников Великой княгини Елизаветы Фёдоровны. По одним предположениям, что это было в 1909-м во время поездки в Троице-Сергиевскую лавру, где его представили монаршей особе, другие данные указывают на то, что их первая встреча состоялась во время празднования юбилея.

Елизавета Гессен-Дармштадтская (старшая сестра Императрицы Александры Фёдоровны) родилась 1 ноября 1864 года. В 20 лет она вышла замуж за Великого князя Сергея Александровича. Княжна усердно учила русский язык и вскоре говорила почти без акцента. В 1888 году вместе с мужем она побывала на Святой Земле, а через несколько лет приняла православие.

Как и многие знатные особы, Елизавета Фёдоровна занималась благотворительностью. В своём имении Ильинское она построила больницу для крестьян, в Москве создала Елисаветинское общество помощи детям бедняков, возглавила Дамский комитет Красного Креста, а когда началась Русско-японская война  организовала Особый комитет помощи воинам.

Счастливую жизнь великокняжеской пары перечеркнуло страшное событие  4 февраля 1905-го эсэр-террорист Каляев бросил в экипаж Сергея Александровича бомбу. Елизавета Фёдоровна, которая в тот момент находилась в Кремле, кинулась к месту происшествия одной из первых. Взорам очевидцев предстала ужасная картина  взрыв был такой силы, что даже от кареты мало что осталось

Так и не оправившись после трагедии, Елизавета Фёдоровна приняла решение оставить свет, посвятив свою жизнь помощи обездоленным. На собственные средства она купила усадьбу на Большой Ордынке, основав там женскую МарфоМариинскую обитель милосердия. Великая княгиня сама ассистировала на операциях, делала перевязки и ухаживала за самыми тяжелыми больными.

В июле 1914 года Елизавета Фёдоровна посетила Пермскую губернию и Белогорье. По её просьбе монахи остлужили панихиду по убиенному мужу, многие часы провела она в беседах в о. Серафимом. На память о себе Великая княгиня подарила обители икону Святого Серафима и облачение священника для о. Варлаама. Известие о начале войны заставило её прервать визит и вернуться в столицу.

О. Серафим ушел на фронт, где служил полковым священником. В 1915-м и 16-м, он приезжал в Москву и всегда останавливался в МарфоМариинской обители. После революции родственники уговаривали Елизавету Фёдоровну уехать из России. Игумен предлагал Великой княгине перебраться на Урал и укрыться там, но она отказалась покидать обитель. Просила лишь, если что-то случится, похоронить её по-христиански.

24 апреля 1918 года Елизавета Фёдоровна была арестована и с двумя монахинями выслана в Пермь, затем их вместе с другими Романовыми отправили в Екатеринбург, а оттуда всех узников перевели в Алапаевск. 5 (18) июля к зданию Напольной школы, где содержались арестованные, прибыли повозки. Заключённых увезли за город, где живыми сбросили в шахту и закидали её гранатами.

Вместе с Елизаветой Фёдоровной погибли Великий князь Сергей Михайлович, князья Иоан, Игорь, Константин Константиновичи и Владимир Палей, сестра МарфоМариинской обители Варвара (Яковлева) и Фёдор Ремез, управляющий делами Великого князя Сергея Михайловича. Местные крестьяне рассказывали, что ещё несколько дней из ямы слышались голоса.

После успешного наступления осенью Белая армия отбила Алапаевск. Командованием была создана специальная комиссия, которая занималась расследованием обстоятельств трагедии, в её составе был и о. Серафим. Тела мученников подняли из шахты, омыли, одели в белые одежды и, после отпевания, похоронили в склепе Свято-Троицкого собора.

Летом 1919-го Урал снова перешёл в руки большевиков. Останки было решено увезти по железной дороге в Сибирь. Во фронтовой неразбирихе вагон прицепляли к разным поездам, иногда состав часами стоял в поле на жаре. В конце августа груз особого назначения прибыл в Читу. Гробы тайно перевезли в Покровский монастырь, где опустили в могилу, выкопанную в полу одной из келий.

Но и она не стала местом окончательного упокоения алапаевских мучеников. В феврале 1920 года началось наступление красных в Приморье, и тела опять пришлось увозить  всё дальше и дальше от России. 16 апреля поезд прибыл в Пекин, где гробы поместили в склепе храма Серафима Саровского на кладбище Русской Духовной миссии.

Родственники Елизаеты Фёдоровны выразили желание, чтобы тела Великой княгини и её келейницы Варвары были отправлены на Святую Землю. 17 ноября процессия выехала из Пекина в Шанхай, а откуда в середине декабря морем отправилась в Порт-Саид. 28 января 1921 года специальный вагон прибыл в Иерусалим. И весь этот скорбный путь вместе с останками своей духовной дочери проделал о. Серафим.

В русской части Гефсимании, в крипте в церкви Марии Магдалины, на освящении которой в 1888 году она присутствовала вместе с мужем, нашла свой последний приют Великая княгиня Елизавета Фёдоровна. Ещё тогда она говорила, что хотела бы быть похороненной именно здесь. Рядом со склепом о. Серафиму сделали небольшую келью, чтобы он мог и далее быть подле неё.

22 февраля 1959 года о. Серафим отшёл к Господу. Похоронили его неподалёку, на кладбище греческого православного монастыря «Мужи галилейские» на Елеонской горе. «Преданный и верный»  так отзывалась об игумене принцесса Виктория, младшая сестра Елизаветы Фёдоровны. Таковым он оставался до своего последнего вздоха.

 

Подписи к фотографиям:

1b — Архиепископ Пермский и Кунгурский Андроник (1870–1918)
2b — Новая власть начала борьбу с религией
3b — Конфискация церковных ценностей
4b — Суд над священником (митрополит Вениамин, Петроград, 1922 год)
5b — Соликамский епископ Феофан (1867–1918)
6b — Строительство Крестовоздвиженского собора было завершено в 1917 году
7b — Протоиерей Стефан Луканин (1841–1904)
8b — Настоятель Белогорского монастыря архимандрит Варлаам (1858–1918)
9b — Тело о. Варлаама было брошено в Каму в окрестностях г. Оса
10b — Генерал Григорий Афанасьевич Вержбицкий (1875–1942)
11b — Расстрелянные монахи (Мгарская обитель, 1919 год)
Фотографии взяты с сайта «Уральский Афон» и из открытых источников в Интернете

12b — Памятник героям Гражданской войны в Перми (фото В. Смолиной)

Белая Гора 3

Подписи к фотографиям:
1c — Крестовоздвиженский собор после пожара (снимок из открытых источников в Интернете)
2c — Возрожденный Уральский Афон
3c — Парадная лестница к храму
4c — Временная звонница рядом с собором
5c — Фундамент церкви Иверской иконы Божией Матери
6c — Восстановленный Царский крест
7c — В братском корпусе № 1 продолжается ремонт
8c — Восстановленный корпус для насельников
9c — Святой источник Святителя Николая
10c — Монастырский пруд и пасека
11c — Вид на окресности с Белой горы
12c — Рождество-Богородицкий храм и архиерейское подворье Белогорского монастыря в Перми

Фотографии В. Смолиной

 

Подписи к фотографиям: Преданный и верный

1d  Игумен Серафим (Георгий Михайлович Кузнецов)
2d  Серафмо-Алексеевский скит, Белогорская обитель
3d  Сергей Александрович и Елизавета Фёдоровна
4d  Сёстры называли её «Великой матушкой».
5d  МарфоМариинская женская обитель милосердия
6d  Напольная школа в Алапаевске, где содержали узников
7d  Шахта  11, место гибели алапаевских мученников
8d  Храм Марии Магдалины в Русской Гефсимании, Иерусалим
9d  Рака с мощами святой преподобномученицы Елизаветы
10d  Могила о. Серафима в монастыре «Мужья Галилейские»


Ваш комментарий