Russian newspaper "Unification"
Русская газета в Австралии. Издаётся с 1950 года

Семён Климовицкий

В Австралии: с 1980г.Москвич, живет в Австралии с 1980г.; до этого долго жил в Италии и Новой Зеландии. Пишет стихи и прозу; автор публикаций в ряде периодических изданий (в журнале «Дети Ра», газете "Интеллигент" и др.). Победитель конкурса «Золотое перо России» 2011 года, лауреат ряда других литературных конкурсов. Работает врачом-дантистом.

***
Несчастье отворило дверь свою:
«Входи, - сказало, - вот ты и в раю.


Вот помыслы твои, твои дела
Каков ты есть, чем жизнь твоя была,


Здесь все твои враги и все друзья
Не судят здесь - ты сам себе судья.


Ты жил как все. Когда и счастлив был.
Но счастливы ли те, кого любил?»


Несчастье отворило дверь свою.
Но я зайти не смел. Всё здесь стою.



Сонет 15
У них «любовь» рифмуется с «всегда».
У нас всё «кровь» да «кровь», и нету спасу.
А сунешь в рану перст - увидишь сразу:
Не кровь совсем, а жидкая вода.


Притворствам несть числа - вот в чем беда.
Спасенья не найти и по компасу.
Мы с этим рождены, и, как заразу,
Всю жизнь несем в себе - Бог весть куда.


Ах, обернись и погляди туда,
Где ты был юн и лёгок на проказы,
Всё по плечу и горе не беда.


И знак вопроса не калечил фразу,
Ведь славно как, но разве не тогда
Тебя твоя отметила звезда


И не дала вздохнуть с тех пор ни разу.

 


Прочь, рецидивы зимы

1.
Прочь, рецидивы зимы!
В дебрях Вселенския тьмы
Хлад да колючая наледь.
Сколько смертей, дуралей,
Плачут по жизни твоей?
Снег налетает с полей.
Не заметёт, так завалит


В дебрях Вселенския тьмы
Только и толку, что мы
Крохотны волей Господней.
Зябко нам, страшно, темно.
Ночь залезает в окно,
Завтра приставив к сегодня


Что же - опять холода
К нам долетели сюда?
Хрупко убежище лета.
Свет, что в низине застрял,
Бьётся в сетях октября.
Надо ли думать об этом?


Зимно - как скажет поляк.
Ветер в опухших полях
Не остановит разбоя.
Век нам с тобой не заснуть,
Плакать да глаз не сомкнуть...
Что же мне делать с тобою?


Тщетно томление рук.
Утром спасательный круг
Солнце на шею набросит.
Руку простри в пустоте
К затридесятой версте.
В ссылке, как скорбный Иосиф


В холоде этом смурном
Жизнь перекрутит вверх дном.
В ангельском этом тумане
Думаешь всё об одном -
... тёплую чарку с вином...
с книгой возлечь на диване...


Прочь, перепады страстей!
Этих заморских гостей
Как приютить-приголубить?
Девять кошачьих смертей
Плачут и ждут новостей.
Ночью десятая сгубит...


2.
Весь тараканий мирок
Взглядом косит за порог,
Нечисть густа и прелестна.
Что ж, незабвенный Фома
Спятим тихонько с ума,
Жизнь промотав безвозмездно


В дебрях Вселенския тьмы
Жалки и трепетны мы,
Богом забыты и плохи.
Дети эпохи и проч.,
В голую черную ночь
Брошены лаской эпохи


Всей ли Вселенной в предел
Мир эту кожу надел?
Чтобы ни писка, ни всхлипа
Не доносилось отсель.
Ночь-это гроб да постель
Замыслов наших великих


Но изо дна, изо дна
Тонкая нотка одна
Пискнет про то и про это.
Ночью душой рождена,
Впрок никому не нужна,
Ах, но надеждой согрета...


Вот и промчит карусель
Лет, и для нас, карасей -
(прочь, говорю, рецидивы) -
лет и наверное - дней,
Где впереди всё верней
Точка в конце перспективы


Весело нам и светло.
Ветер стучится в стекло.
В спальне сугроб намело.
Прыгнуть да спать поскорее


Много ли проку с того,
Что на дворе Рождество?
Да на душе - ничего
Ночью, в начале апреля.

 


1 comment